Нарду в этих храмах всегда полно – и внутри, иснаружи. Религия не преследуется, непритесняется, но, похоже, находится под зорким надзором государства, как исекс, как, впрочем, и всё остальное.
В одном маленьком городе я видел храм, такой же,как все другие храмы: крыша с загнутыми вверх углами, жёлтые стены. Рядом шло строительство ещё одного, точнотакого же храма. Уже был возведёнкаркас, и стропила на углах будущей крыши уже загибались вверх. На лесах висело красное полотнище, с видупохожее на политический лозунг. Яспросил переводчика, что там написано. Он перевёл: «Завершимстроительство храма Божия в сжатые сроки с отличным качеством!».
Когда русский с китайцем были братья навек
Отзвуки тех далёких времён всё ещё раздаются вКитае слабым эхом. То встретишь на улицеуродливую допотопную машину, оказывается – «Волга». То вдруг заметишь удивительную схожестьвоенных знаков отличия. То увидишьинженерные стандарты, мучительно знакомые, явно скопированные с советских, иповеет далёкой скучной молодостью.
Молодёжь учит английский – и в школах, и винститутах. А кто постарше, те училиязык старшего брата – русский. Так чтополовина китайского населения знает «спасибо», «до свиданья» и томуподобное. Машинистка по имени мисс Цорадостно доложила мне, когда нас познакомили, что она учила в школе русскийязык. Это она сказала по-китайски, черезпереводчика.
– Ну, давай поговорим, - обрадовался я, переходя нарусский, но мои слова упали в пустоту. Наверно, мисс Цо была плохой ученицей. Я сказал очень медленно:
– Как. Тебя. Зовут?
И это не помогло. Я попросил через переводчика:
– Пусть скажет что-нибудь. Что помнит.