Сидели, как полагалось, за круглымстолом, середину которого занимала круглая вращающаяся платформа. На этой платформе каждую минуту возникалоновое блюдо, одно причудливее другого, и каждое блюдо было произведениемтонкого восточного искусства. Платформукрутили, чтобы все могли полюбоваться на это восхитительное творение, а потомуносили раскладывать по индивидуальным тарелочкам. Всего таких блюд было подано за времябанкета, наверно, пятнадцать или двадцать. Все они были прекрасны, но меньше всего походили на знакомую нам китайскуюеду в американском исполнении.
Пили, в основном, напиток, похожий на саке, только тёмного коньячногоцвета. Его называют жёлтым вином. Пьют его тёплым, а иногда в рюмку кладутмаленький сушёный фрукт, придающий вину дополнительный аромат. Пьют залпом, при этом кричат “Гам бей!”, чтозначит “До дна!”. Тостов не произносят,но если кто-нибудь сказал что-нибудь смешное или просто умное, появляютсяжелающие с ним выпить. Так что пьют необязательно все сразу, а группами по два-три или более.
Только мы приступили к трапезе,как кто-то меня спрашивает, нравится ли мне китайская еда. Вопрос задал какой-то важный человек,начальник. Потому что те, которые неначальники, вообще молчат. Начальникзадал этот вопрос, и тут все разом замолчали. Даже жевать перестали. Ждут, чтоя отвечу.
Я говорю начальнику: очень нравится. За столом возобновилось жевание, все улыбаются, кивают головами. Ответ мой одобряют. Сам начальник на это заявляет, что хочет сомной выпить. И мы, конечно, встаём ивыпиваем. В это же время подбегает слугас чайником и снова наполняет мою рюмку этим тёплым рисовым вином. Такие правила: рюмка не должна быть