– Боже,Боже, – думал я, поднимаясь в лифте на семнадцатый этаж и вспоминая рассказыдрузей о советских гостиницах, где за двести долларов в день вам даютгрязноватую комнату с двадцатипятисвечовой лампочкой и одним полотенцемвеличиной с носовой платок, – Боже, почему такая разница? Почему один коммунизм оказался настолькоглупее и бессовестнее другого коммунизма?
Сталин и Мао слушают нас
Однажды, пробыв в Китае уже немалое время, япозволил себе пошутить. Мы сидели в моёмофисе вдвоём с приятелем, европейцем, который постоянно ездит в Китай по деламсвоего бизнеса и неплохо изучил нравы этой страны. У нас было хорошее настроение, мырассказывали анекдоты, шутили и хохотали. Вот тут я и сказал (видно, пришлось к слову), что, дескать, хорошо, чтоКитай – коммунистическая страна, а то бы они тоже, как Япония, побили нас вовсех областях экономики.
Мой приятель вдруг перестал хохотать и начал киватьголовой и хлопать меня по плечу, явно одобряя шутку, но делал это молча,одновременно прикладывая палец к губам и показывая куда-то в неопределённомнаправлении, то ли вверх, то ли за стену. Позже, когда мы находились на улице, он сказалмне конфиденциально:
– Видишь ли,они, конечно, любят нас, иностранных друзей, но лучше помалкивать. Никогда не знаешь, где могут стоять микрофоныи какие твои письма и факсы перлюстрируются. Так что будь осторожен. Вы,американцы, очень наивны.
Вот такие дела. Дружба дружбой, но лучше помалкивать. Сталин и Мао слушают нас. Слушаютнас. Слушают нас.
Холодный южный Китай
В основном мои контакты с местным населениемограничивались коллегами по работе в