Взрослое население ещёкак-то соблюдало приличия. Моимнесчастьем были дети. Эти негодяиреагировали на меня так, как будто увидели живого птеродактиля. Они вскрикивали, дёргали друг друга за рукав,чтобы, не дай Бог, друг не пропустил зрелища, они хохотали до слёз. Одна девочка, взглянув на меня, завизжалатак, что на улицах Шанхая остановились троллейбусы. Один мальчик заплакал от страха. Я стал прятаться при виде скоплениядетей. Я поймал себя на том, чтозлорадствую по поводу закона, ограничивающего деторождение в Китайской НароднойРеспублике.

Загадка частнойинициативы

Находясь в Китае, я редко оставался один. Куда бы я ни ехал, меня сопровождали, как минимум, два человека – шофёри переводчик, а зачастую ещё и какой-нибудь любознательный друг шофёра или другпереводчика. Но однажды, уже возвращаясьв Америку, я провёл целый день в одиночестве. Это было в Хонгчжу, в прелестном городе, одном из самых знаменитыхтуристских мест Китая. Не так давно,лет, может, тысячу или две назад, Хонгчжу был столицей, и с тех пор в нёмсохранились памятные исторические места, овеянные ароматом легенд, и множествомбольших и маленьких Будд, высеченных в скалах.

Город лежит на берегу живописногоозера, по которому изящно разбросаны искусственные острова, сделанные людьми вразличные периоды китайской истории.

Был тихий солнечный день,толпы людей слонялись по берегам озера, и среди них бродил я, одинокий монстр,страдающий комплексом неполноценности от внешней непохожести на других. Вдоль тротуаров теснились частные торговцывсякой всячиной – фруктами, орехами, кока-колой, дешёвыми самодельнымисувенирами. Иногда попадалисьэкзотически одетые молодые люди; по-моему, это были колдуны или знахари. Они продавали какие-то порошки, корни, черепаи кости диких зверей, что-то пушистое или зубастое, наводящее жуть. Всегда в их репертуаре была засушенная