Озеро было усеяно лодками с туристами; ещё больше таких лодок стояло вдольберега, и их владельцы зазывали прохожих. Естественно, я был для них желанной добычей. По-английски они не говорили, а молча хваталименя за рукав, показывали карту озера и тыкали пальцем в острова, на которыеони готовы были меня немедленно отгрести за тридцать шесть юаней. Цена была приличная, около семи долларов, ия, как всякий уважающий себя американец, не мог позволить себе пасть жертвойпервого же предложения без сравнения вариантов.
Занятие это оказалось бессмысленным: все лодки были одинаковыми, тяжёлымидеревянными челнами, в которых гребец сидел на корме с одним веслом, и ценабыла всегда одна и та же – тридцать шесть юаней. Так к моему страданию от комплексанеполноценности добавилось ещё и страдание от невозможности сделать выбор. А главное, мучила загадка: как при явномналичии всех элементов свободного предпринимательства, а именно – частной инициативы,конкуренции и предложения, превышающего спрос, как при всём этом не было хотябы минимального, но естественного колебания в цене и качестве сервиса? И тут подошёл молодой человек и сказал снапористой вежливостью:
– Wouldyou like to take my boat, sir? (Не хотите ли взять моюлодку, сэр?)
Так вдруг решилась проблема выбора и забрезжилавозможность познать тайну бизнеса на озере Хонгчжу.
– Да,конечно, – ответил я с достоинством. – Конечно я would like, чего там.
Молодой человек извлёк замусоленную карту озера ипоказал мне три острова, на которые он меня сейчас же отгребёт с возвратом напрежнее место. Цена тридцать шестьюаней.
– Даютридцать, – сказал я и затаил дыхание.